Газа: убийство холодом
Погода в Газе стала союзником геноцида. За время шторма «Байрон» в анклаве погибло 14 человек, а 2,2 млн палестинцев оказались перед новой угрозой – смертельным холодом. Писательница Эман Абу Зайед из Газы рассказывает о жизни в палатке зимой.
«…Однажды ноябрьской ночью я проснулась от ужаса. Наша палатка была полностью затоплена, «пол» превратился в лужу. Матрасы и подушки промокли, кастрюли ушли под воду, и даже сумки, которые служат «шкафами», были полны воды. Ничего не осталось сухим.
На улице нас повторялась одна и та же трагическая картина: женщины, дети и старики сидели на улице под дождем, их постели промокли, вещи были разбросаны, повсюду царило смятение и крики.
Нам потребовалось два дня, чтобы высохли вещи. Мы не перебрались в другое место, пытались спасти все, что могли. Да и идти было просто некуда.
На этой неделе, когда обрушился шторм Байрон, нас снова затопило. Несмотря на все попытки укрепить палатки, поставить более прочные тенты, ничего не помогло. Ветер и дождь усилились, вода хлынула внутрь со всех сторон, превратив лагерь в болото.
В палатке размером четыре на четыре метра мы живем всемером. Среди нас двое детей и 80-летняя бабушка. Мы, взрослые, можем выдержать лишения. Но как переносить холод пожилым и детям? Мы спим на матрасах прямо на земле, холод проникает снизу и сверху, и у нас всего по два одеяла, которые не могут защитить нас от ледяного холода. Нет никакого отопления, только уставшие тела, пытающиеся поделиться оставшимся теплом.
Моя бабушка не переносит холода. Я вижу, как она дрожит всю ночь, прижимая руки к груди, словно пытаясь спастись. Все, что мы можем сделать, это накрыть ее всеми имеющимися у нас одеялами и с тревогой наблюдать, пока она не уснёт.
Многие люди в Газе живут в условиях хуже наших. Большинство семей не могут позволить себе даже палатку. Цены на тент достигают $1000; аренда участка – до $500. Те, кто не может платить, живут на улице во временных убежищах.
Таких убежищ полно на улице Салах ад-Дина в городе Газа. Большинство из них – просто одеяла, натянутые между обломками для минимальной приватности, не обеспечивающие никакой защиты от дождя или холода. При любом сильном порыве ветра они разрываются. Есть дети, которые живут прямо на улицах, спят на земле. Многие потеряли матерей или отцов во время войны. Проходя мимо, вы видите их — иногда молчаливых, иногда плачущих, иногда ищущих что-нибудь поесть.
Несмотря на обещания, та немногая помощь, которая поступала в Газу, практически не изменила ситуацию. ООН объявила, что в ноябре ей удалось распределить 300 палаток; 230 000 семей получили лишь по одному продуктовому набору. Мы не получили ничего — слишком много нуждающихся. Цены на продукты, включая мясо и яйца, остаются высокими. Большинство семей уже несколько месяцев не ели полноценной пищи.
Теперь мы сталкиваемся с ужасающей перспективой. Жизнь в палатке — которую в любой момент может затопить или разорвать ветром — может стать нашей долгосрочной реальностью. Это невыносимая мысль.
Во время бомбардировок мы жили в постоянном страхе смерти, и, возможно, интенсивность войны затмевала все остальное. Но теперь, после прекращения массированных атак, мы сталкиваемся со всем ужасом «новой нормальности» Газы.
Я опасаюсь, что эта зима будет для Газы гораздо хуже. Без отопления, без нормального жилья мы, вероятно, станем свидетелями множества смертей среди детей, пожилых и хронически больных.
Мы пережили две зимы в палатках, ожидая прекращения огня. Перемирие, наконец, наступило, но облегчения нет. Мы остаемся на том же месте, истощенные недоеданием и болезнями, в палатках, изношенных солнцем, войной и ветром.
