Майкл Джексон, Палестина и стирание солидарности

В 1993 году Майкл Джексон написал песню о Палестине. Но она так и не увидела свет. Журналистка Шерри Зейн рассуждает, как неизданная песня стала политическим завещанием артиста

Несколько месяцев назад  в моей ленте соцсетей появилась неожиданная новость о покойном Майкле Джексоне. Оказалось, что возвращаясь домой с концерта в Тель-Авиве в 1993 году, он создал песню  Palestine, Don’t Cry.

Где-то в середине полета, высоко над Средиземным морем, Джексон начал писать текст на листочке блокнота British Airways Concorde. В тот момент он был уставшим, измученным жизнью, которую сам описывал как «прохождение через ад». Но все же Джексон не мог отвернуться от того, что он видел. Так на странице блокнота появились строки: «Бомбы летят… посмотрите, как плачут дети».

Я была шокирована. Не только тем, что песня существовала, но и тем, что она никогда не увидела свет. Только представьте, что значили эти слова, если бы они звучали музыкой, а не остались лишь следом.

Почему песня не была записана? И как власти контролировали взгляды Майкла Джексона, когда они несли угрозу для правящей элиты, особенно если речь шла о Ближнем Востоке?

Этот артист был мировым рассказчиком. Его песни, фильмы, речи, благотворительность и духовные размышления формировали политику любви, которая несла в себе скорбь, протест и призыв к справедливости. Критики видели в Джексоне зеркало, отражающее голоса народа в вопросах расы, мужественности и вины нации, построенной на насилии.

Но несмотря на влияние, наследие Джексона – его распространение, запрет и неожиданное возвращение – наглядный пример того, как солидарность стирается, переупаковывается, а иногда и восстанавливается.

Ни одна знаменитость не сравнится с популярностью Джексона. Его концерты охватывали континенты, его выступления по телевизору смотрели миллиарды. Но метрики измеряют количество просмотров, а не влияние. Они не могут передать связь, эмоции или то, что значило его творчество для людей.

Появление наследия артиста в наши дни – не органическое воскрешение. Это возвращение, отработанное алгоритмами: просмотры, стримы, доходы – показатели, которые заслоняют влияние власти. Его голос снова повсюду, но на условиях, которые он не выбирал: повторения, лишенные контекста, прибыль без политики.

Что означает возвращение Джексона, в тот момент, когда изображения страданий палестинских детей появляются бесконечно, но справедливость остается все также недостижимой?

Чтобы понять, что восстановлено, а что стерто, мы должны рассматривать появление артиста не как возрождение иконы, а как историю, регулируемую элитой.

Архив и алгоритм

Наследие Джексона – не только то, что увидело свет и транслируется в эфир. Это и то, что намеренно игнорируют или замалчивают. В этом смысле Джексон становится живым хранилищем: вся его жизнь, выступления, тексты делают видимой разницу между тем, что официально разрешено, и тем, что скрыто.

Исчезновение песни «Палестина, не плачь» ­– не столько тайна, которую нужно разгадать, сколько давление, которое нужно почувствовать. Кажется, что сила творчества Джексона превосходит возможности индустрии по сдерживанию его наследия.

Песня, написанная в 1993 году, вновь всплыла сейчас, и это не совпадение. «Палестина, не плачь» – это неизбежность. В своей работе Джексон сформулировал этику, которая отказывается принять насилие, будь оно личное или санкционированное государством.

История знает много общественных деятелей, влияние которых тревожило правящие элиты. Некоторых заставили замолчать насилием; других – словесными угрозами. Джексон принадлежит ко вторым. Вместо того, чтобы устранить его физически, СМИ и индустрия развлечений переключили фокус на зрелище и скандалы, отвлекая внимание от насилия, о котором говорил Майкл, и солидарности, которую он выстраивал.

Критики считают, что шум вокруг Джексона был связан не с самим певцом, а со страхом Америки перед тем, что он раскрыл: коммерциализацию жизни чернокожих и чувство вины внутри нации, построенной на расовом насилии. Джексон стал фигурой, которая подорвала сами институты, извлекавшие из него выгоду.

То, что он видел внутри страны, он прослеживал и в глобальном масштабе. Джексон открыто поддерживал палестинское самоопределение и описывал колониальное насилие как глобальную проблему. Эта солидарность не выглядит наивной. Она выглядит угрожающей для систем, созданных на насилии.

Фрагменты Ближнего Востока


Палестина появилась в творчестве Майкла Джексона не случайно. Его критика государственного насилия и его чувство моральной ответственности вписываются в его образ мышления и внимание к тому, как власть формирует то, что нам разрешено видеть.

Называть его песню импульсивной и сентиментальной — значит, упускать суть. Джексон точно знал, что делает, — и какие риски несет выражение его мыслей через звук, изображения в пространстве.

Чтобы отличить домыслы от правды, я связалась с Брэдом Сандбергом, который работал с Джексоном в студии. Он подтвердил, что «Palestine, Don’t Cry» никогда не была записана, и он не помнит, чтобы Джексон обсуждал эту песню. Важно отметить, что Джексон «мог записывать все, что хотел — у него не было никаких ограничений, он был Боссом».

Это уточнение переосмысливает тайну. Текст песни остался на бумаге, так и не пройдя через традиционные каналы выпуска. То, что мы имеем, — это не слышимая песня, а видимое свидетельство. Это альтернативный архив, который бросает вызов типичной документации. Это политическое заявление артиста.

Наследие Джексона обширно: речи, интервью, рукописные тексты, короткометражные фильмы, концерты и благотворительная работа. Записи выглядят разрозненными не потому, что Джексону нечего было сказать. Они выглядят такими, потому что другие формировали список того, чему дозволено увидеть свет.

СМИ, звукозаписывающие компании были заинтересованы в простой, коммерчески привлекательной, истории, которая пропускала лишь безопасные для распространения вещи.

Наблюдатели годами отмечали, что близость Джексона к Востоку и к исламу часто преуменьшалась, потому что это усложнило бы привычные нарративы. Но все свидетельствует о неизменном: постоянном моральном внимании к страданиям палестинцев и к Ближнему Востоку, которые были частью его этического мировоззрения.

Джексон был внимателен к этим проблемам. Он писал о них. Он представлял себе все иначе.