“Мы останемся на своей земле”
Пока внимание мира приковано к трагедии в секторе Газа, Западный Берег медленно растворяется в кислоте израильского насилия. Грабежи, поджоги, избиения, аресты и убийства — поселенцы превращают жизнь палестинцев в каждодневный ад.
…72-летняя Умм Шукри осматривает свои оливковые деревья одно за другим, как делала это каждый год. Сейчас почти все ее деревья повреждены; их ветви голые и ломкие. «Я задыхаюсь, – говорит она CNN. – Не могу смотреть, во что превратился мой тяжелый труд».
За последние два года Умм Шукри впервые попала на свою землю. Из-за угроз и нападений поселенцев ее семья была вынуждена покинуть дом. Соседи прислали видео последствий мародерства. Поселенцы разграбили дом, забрали солнечные батареи, разбили резервуары для воды. «Они вынудили нас уйти, а затем с особой жестокостью уничтожили наш дом, наше имущество, наши оливки, — говорит сын Умри Шехад Шукри. – Я с трудом могу это принять, это шок».
Гибель оливок для палестинцев больше, чем просто потеря деревьев. Олива — это связь с землей и предками, символ, укорененный в культуре, это жизнь и финансовое благополучие. От сбора урожая на Западном Берегу зависят 110 000 палестинских семей. И если до войны доход от продажи оливок приносил около $130 млн, то сейчас многие остались без денег. К примеру, Шехад за два года потерял примерно $25 000.
Растущая безнаказанность
Поселенцы не останавливаются на вырубке оливковых рощ. Геноцид в Газе дал израилю индульгенцию на любые бесчинства и на Западном берегу. С 7 октября 2023 года израильские военные и поселенцы убили здесь более 1 070 человек, ранили 10 700, похитили 20 500 палестинцев.
Оккупация забрала у палестинцев свободу передвижения. По данным ООН, к маю 2025 года на Западном берегу построено около 850 военных КПП, блокпостов и железных ворот. Дорога между городами (и даже районами) занимает часы пробок и километры унижения: палестинцев обыскивают, унижают, арестовывают и избивают.
Оккупационные власти открыто говорят о намерении аннексировать Западный берег.
Дональд Трамп заявил, что не позволит израилю этого сделать. Но для большинства палестинцев фактическая аннексия происходит каждый день. Только в этом году более 40 000 палестинцев из Тулькарма и Дженина лишились крова, целые кварталы были уничтожены.
На прошлой неделе Земельное управление израиля разослало уведомления о выселении палестинцам, проживающим в Каландии, к северу от Аль-Кудса. Людям дали всего 20 дней на то, чтобы покинуть дома. На месте деревни израиль планирует построить мусоросжигающий завод.
Таких примеров сотни: каждый день оккупанты отрезают куски от Западного Берега, чувствуя свою безнаказанность.
Ведь мир снова промолчит.
Мир снова простит израилю любые преступления.
Лишиться жизни
Палестинцы боятся не только за земли или дома. Они боятся за жизни близких и свои собственные.
25 октября 58-летнему Ахмаду Шакарна позвонили соседи: его тещу во время сбора оливок в деревне Нахалин задержали израильские солдаты. Женщину заставили подняться на каменистый холм к военной сторожевой башне.
Шакарна схватил лекарства и бросился к теще. Когда он подходил к холму, к нему подлетел поселенец и стал избивать. Двое израильских солдат повалили Ахмада на землю, помогая бандиту. «Разве это не странное зрелище — армия удерживает мирного жителя и позволяет поселенцам избивать его?» — говорит Шакарна.
После Ахмада и его родственницу доставили в участок, где допрашивали пять часов. Их отпустили без предъявления обвинений. Израиль заявил, что расследование инцидента начато, однако Шакарна не верит в справедливость. «Военные точно знают, что произошло, но им все равно, – говорит он. – Если бы инцидент не попал на видео, ничего бы не было. Жизнь палестинца ничего не стоит».
Из-за избиений Шакарна на время потерял зрение, был госпитализирован с сотрясением мозга. И все же он полон решимости остаться на своей земле. «Оливковое дерево существовало еще до оккупации, — сказал он. — Оно ценно и дорого нам… мы не откажемся от него».
…Вернувшись на родную ферму, Умм Шукри обходит свои оливковые рощи. «Десять лет упорного труда. Десять лет я провожу на этой земле, отказываясь уезжать, — шепчет женщина, и слезы текут рекой. – Но именно здесь я хочу быть. Я останусь здесь, под своими оливками. Я не уйду».
